Профессиональные союзы
         Туркменистана

ЦВЕТОК АЙВЫ

Весеннее солнышко припекало. Старая айва, которая росла в маленьком дворике, покрылась нежными цветками. Они были белоснежными, но при малейшем дуновении ветра в них проявлялся какойто розовый, удивительный оттенок, и облачко жёлтой пыльцы поднималось в воздухе. Молодые пушистые листики изумрудного цвета нежно шевелил тёплый ветерок. Тонкий аромат чувствовался повсюду. Он залетал в старенький дом, вырывался за пределы дворика на улицу, и прохожие, уловив этот запах весны, замедляли шаги, вдыхали полной грудью, улыбались и умиротворённые продолжали свой путь.

Бабушка Айна эдже неподвижно сидела под айвой на небольшом топчане, греясь под тёплыми лучами солнца. Это было удивительное дерево. Его посадил ещё отец Айны Акмурад в тот день, когда она родилась. Оно росло вместе с ребёнком, распуская ветки. Говорили, айва растёт около 60 лет. Но Айна разменяла уже восьмой десяток, а дерево как цвело и плодоносило, так и по сей день приносило плоды. В тот далёкий год, когда стояли на редкость сильные морозы, с айвы облетели почти все цветки. А в год рождения её первенца Селима стояла она цветущая, словно невеста, одетая в свадебное платье кипенно-белого цвета. Будто понимала людские заботы и тихую семейную радость. Чувствовало дерево всё! Айна привыкла разговаривать со своей ровесницей-айвой. Она будто успокаивалась, глядя на дерево, такое мощное и величественное. Однако этот дом на тихой тенистой улице, как и многие другие в округе, подлежал ремонту. Здесь жили три поколения семьи. Здесь ей всё было знакомо с детства.

…Майское солнышко греет, но не обжигает. Это хорошо чувствовала Айна эдже, сидя на топчане, полуприкрыв глаза. Май был любимым месяцем в году у Айны эдже. С ним было связано много приятных воспоминаний. Именно в этом месяце у неё родилась единственная дочь, в мае же, тридцать лет назад, ей было присвоено почётное звание заслуженной ковровщицы. Но больше всего она любила май как месяц цветения айвы. Айна эдже внезапно открыла глаза. – Ох, что-то я задремала посреди дня, – старушка тихо встала и, опираясь на трость, потихоньку зашла в дом. Старые часы на стене пробили двенадцать. Хлопнула калитка. – Бабушка, ты где? – звонкий голосок молодой женщины заполнил, казалось, весь дом. – Я здесь, здесь. Хаджар, ты одна пришла? Хаджар – старшая внучка Айны. Она почти каждый день навещала бабушку. На этот раз она привела и дочку Бягуль.

– Ай, моя хорошая, – Айна эдже обняла трёхлетнюю девчушку. – Здравствуй, бабушка! Почему ты не переедешь к нам? Дядя Селим тоже тебя умоляет. А скоро, говорят, и дядю Азата переведут в Ашхабад… Мама, знаешь, как нервничает, что ты здесь одна живёшь! Завтра опять собирается к тебе на неделю. А через месяц я со своей семьёй переезжаю в новый дом в «Тязе оба», и мой муж

Эзиз сказал, что бабушка тоже поедет с нами, так как в двухэтажном доме всем хватит места. Айна эдже лишь благодарно улыбнулась, зная, что её искренне любят родные и близкие. Хаджар же, весело щебеча, порхала по всему дому, наводя порядок. – Я тебе на сегодня, бабушка, всё принесла. Фрукты у тебя есть. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, спасибо. Зря мама приезжает. Я же обхожусь сама. Что со мной будет? – Нет, мама переживает, почему ты не переезжаешь к ней или в Багир к дяде Селиму. – Этот дом ещё сто лет простоит, – бабушка, улыбаясь, приколола правнучке на кофточку булавку с висящей на ней маленькой палочкой. – Это «айва-чёпи» от сглаза. – А-а, бабуля, твоя айва уже распустила цветы. – Расцвела моя айва, куда же я её брошу и уеду. – Бабушка, айва тебе дороже нас? – звонко рассмеялась внучка. – Привыкла я к своему дому. Мне здесь спокойней, внучка. – Бабушка!

– Хаджар обняла сухонькое тело старушки, и жалость накрыла её с головой. – Давай мы с Бягулькой останемся сегодня у тебя. – Да не выдумывай ты, иди по своим делам. Мужа встречай с работы, приготовь ему повкусней обед. За меня не беспокойся. И Марал завтра придёт. Хаджар накормила бабушку, помыла посуду, забрала бельё в стирку и, крепко обняв её на прощание, ушла. Айна эдже, накинув шерстяной платок на плечи, тихонько вышла во двор. Солнышко уже садилось за горизонт. Старая женщина удобно устроилась на топчане. Она не могла отвести взгляда от цветущей айвы, цветки которой были словно вытканы из тумана. Всю свою жизнь Айна эдже посвятила семье.

Всегда добрая и отзывчивая, она удивительным образом успевала всё: и убраться в квартире, и приготовить вкусный обед, и помочь сделать уроки детям. Будучи кроткой и спокойной, она никогда не повышала голос на детей. И даже тогда, когда неожиданно застала в углу двора своего старшего сына, десятиклассника Селима с сигаретой, которую он не успел спрятать, она ничего не сказала и только грустно посмотрела на него. Взгляд матери навсегда отбил у него охоту курить… На следующее утро пришла дочь Марал, учительница математики, которая думала о том, как бы сообщить матери, что ей надо переехать на время, пока дом будут ремонтировать. Однако она так и не решилась начать разговор. Вечером же у Айны эдже было шумно и весело. Приехал Селим с женой и сыновьями-студентами. Вскоре пришёл и зять, муж Марал, Энвер.

Они поужинали, а затем дружно пили чай во дворе под айвой. Все знали, как любит радушная хозяйка дома вот такие посиделки у старого дерева. – Мама, Марал тебе целый день так и не решилась сказать, что наш отчий дом требует ремонта. Поэтому надо собирать вещи...

– Какие у меня вещи, сынок, – старушка пожала плечами. – Несколько фотографий да кое-какие пожитки. Мне не жалко уезжать, я же понимаю, вокруг всё новое. Новые дома строятся. – У нас во дворе три айвовых дерева, а сколько других плодовых… Там и качалка твоя по-прежнему стоит. Знаешь, как любит наш алабай, когда ты на качалке сидишь, а он рядом с тобой лежит, охраняет. Старая женщина тихо улыбалась, слушая речи сына и обнимая внуков. Ночью она спала плохо, ей снилась буря. Сильный ветер раскачивал её домик, и ураган с треском вырывал из земли айвовое дерево прямо с корнями. А вдалеке стоял её покойный муж, Ягмыр и улыбался...

Утром рано, когда Марал ещё спала, Айна эдже встала у плиты, чтобы приготовить плов на помин мужа. – Мама, ты что в такую рань встала? – Сон плохой видела, дочка. Собирай уже вещи. Чего зря время терять, я не хочу чужих людей видеть. – Хорошо, мама, как скажешь. Вдвоём они быстро управились. За два дня всё было собрано, упаковано и отправлено к сыну в Багир. На следующий день ранним утром Айна эдже подошла к старой айве, обняла её, прошептала про себя какие-то слова и затем, даже не обернувшись, вышла за калитку. Села в машину Селима и тихо сидела в ней до самого его дома. Через полчаса, открыв ворота и заехав во двор дома,

Селим открыл дверь и, поддерживая мать, помог ей выбраться из машины. ...Завидев силуэт совсем молодого айвового дерева в глубине сада, она проворно засеменила к нему. И вдруг до сына и вышедшей на порог невестки донеслись её всхлипы. Айна эдже стояла, обнимая ствол дерева морщинистыми руками, и по её лицу текли слёзы. А глаза с надеждой смотрели наверх, где на тонкой ветке распустился бело-розовый цветок айвы...

С началом летних каникул почти каждый день к бабушке в Багир приезжали внуки, которые окружили старую женщину такой заботой и любовью, что ей захотелось опять, как и раньше, быть активной и помогать другим. Говорят, что прожитые годы накладывают свой отпечаток на лицо, и душа проявляется на лицах старых людей. Так вот, душа Айны эдже была открытой и нежной, а светлые глаза и сеточка морщинок делали её лицо ещё более добрым и ласковым.

 

Джуманазар КАРАДЖАЕВ.

НОВОСТИ

Поиск

© www.tkamm.gov.tm

You are reporting a typo in the following text:
Simply click the "Send typo report" button to complete the report. You can also include a comment.